Кросс-культура: Труп невесты. Пока смерть не разлучит нас

0

Труп невесты

Corpse Bride

2005

Проект мультипликационного фильма «Труп невесты» пробыл в небытие около десяти лет. Тим Бёртон является большим поклонником покадровой анимации и, как только подвернулась возможность снять картину с такой эмоциональной составляющей и куклами ручной работы, он сразу взялся за дело.

Идею подбросил Джо Рэнфт – большой фантазёр и бывший однокурсник Бёртона. Зная о вкусах Тима Бёртона не понаслышке, он предложил режиссёру достойный внимания сценарий, основанный на старинной легенде о неразделённой любви мёртвой девушки и живого молодого человека. По словам Джо Рэнфта, источником его вдохновения стал европейский фольклор. Так как географические корни легенды неизвестны, нам остаётся только предполагать. Схожие сюжеты встречаются довольно часто, однако некоторые достойны большего внимания. Например, древнегреческий историк Флегонт в сочинении «О чудесах» описал девушку Филиннион, которая восстала из могилы, чтобы прийти к своему возлюбленному.

«Когда мы открыли склеп, где хоронили членов этого семейства, то увидели, что на прочих ложах действительно лежат мертвые тела, а от тех, кто скончался давно, остались кости; и только там, где положили и похоронили Филиннион, мы обнаружили железный перстень гостя и позолоченную чашу, которую она взяла у Махата в первый день».

Текст вдохновил Гёте на создание баллады «Коринфская невеста». Вот несколько цитат в переводе Алексея Толстого:

«Входит дева медленно и скромно,

Вся покрыта белой пеленой:

Вкруг косы ее, густой и темной,

Блещет венчик черно-золотой.

Юношу узрев,

Стала, оробев,

С приподнятой бледною рукой».

***

«И она к нему, ласкаясь, села:

«Жалко мучить мне тебя, но, ах,

Моего когда коснешься тела,

Неземной тебя охватит страх:

Я как снег бледна,

Я как лед хладна,

Не согреюсь я в твоих руках!».

Мотив жениха, вернувшегося с того света и увлекающего за собой любимую, по системе Аарне-Томпсона имеет номер 365 и распространён преимущественно в Европе. Отсюда шотландская народная баллада «Клятва верности», «Ленора» Готфрида Бюргера и Эдгара По, «Людмила» и «Светлана» Василия Жуковского, а также «Клятва» Фёдора Глинки. Интересные поздние мифологические рассказы собрали на севере фольклористы Николай Ончуков и Валерий Зиновьев: «Жена из могилы», «Покойный дружок» и «Жених-мертвец».

Кусок одежды за куском

‎Слетел с него, как тленье;

И нет уж кожи на костях;

Безглазый череп на плечах;

‎Нет каски, нет колета;

‎Она в руках скелета.

«Ленора», Готфрид Август Бюргер

Линор идет, — «ушла вперед», — с Надеждой навсегда.

Душа темна, с тобой она не будет никогда, —

Она, дитя прекрасных грез, что ныне тихий прах.

Жизнь веет в золоте волос, но смерть в ее очах…

«Линор», Эдгар Аллан По

***

«Спит иль нет моя Людмила?

Помнит друга иль забыла?

Весела иль слезы льет?

Встань, жених тебя зовет»

«Людмила», Василий Жуковский

Смолкло все опять кругом…

‎Вот Светлане мнится,

Что под белым полотном

‎Мертвый шевелится…

Сорвался покров; мертвец

‎(Лик мрачнее ночи)

Виден весь — на лбу венец,

Затворены очи.

Вдруг… в устах сомкнутых стон;

Силится раздвинуть он

‎Руки охладелы…

«Светлана», Василий Жуковский

***

И с тех пор, всё день за день,

Лиза сохнет… Лиза — тень!

Младость погубила!..

И, печальная, конца

Как невеста ждет венца:

Так бледна, уныла.

Он настал — ее конец!

Саван белый — под венец,

Брачный одр — могила!

«Клятва», Фёдор Глинка

О неживой невесте имеется меньше популярных произведений. Среди них новелла Проспера Мериме «Венера Илльская», где главный герой «обручился» со статуей, а та предположительно задушила его своими хладными объятиями в брачных покоях.

«Выходит, что она моя жена, раз я надел ей кольцо…»

Бракосочетание «робкого отшельника» по имени Вольфганг с убитой девушкой описывается на страницах «Случая с немецким студентом» Вашингтона Ирвинга. Аналогичный сюжет имеется у Александра Дюма-отца в повести «Женщина с бархоткой на шее».

«Бледное, но ослепительно красивое лицо оттеняла масса густых иссиня-черных волос. Во взгляде больших сверкающих глаз было что-то странное, почти неистовое. Под черным платьем угадывалась безупречная фигура. Девушка поражала своим обликом, хотя одета была очень просто. В ее наряде была единственная вещь, похожая на украшение: широкая черная лента вокруг шеи, скрепленная бриллиантовой пряжкой»

Наиболее похожа на сценарий мультфильма «Труп невесты» еврейская легенда, описанная Говардом Шварцем в книге «Пещера Лилит: еврейские сказки о сверхъестественном». Рассказ «Палец» повествует о том, как молодой человек, который собирался вскоре жениться, в шутку надел кольцо на палец, торчащий из земли, и произнёс формальную фразу обручения, таким образом невольно оказавшись женатым на женщине из подземного царства.

«Он снял своё кольцо, надел его на торчавший из земли палец и произнёс: «Этим кольцом обручаюсь с тобой». И повторил этот обет ещё дважды, как и положено на свадьбе. И вдруг вся рука появилась из-под земли, трепыхаясь и хватаясь. Земля с грохотом разверзлась и восстала женщина в потрёпанном платье. Ее мертвые глаза глядели прямо в его. Она распахнула свои руки и крикнула страшным голосом: «Муж мой!»

Украинцев особенно привлекает эпизод в мультфильме Тима Бёртона, где староста Гуднехт использует древний украинский заговор «Прыг-скок», позволяющий мертвым временно попасть в мир живых и обратно.

Существуют разные украинские поговорки, частушки и считалки со словами «стриб» и «скок».

«Стриб-стриб-стриб – підстрибує по стерні рідня: перепілка, перепел, перепеленя».

***

«Стриб та скок, стриб та скок,

Скаче зайчик — сірий бок.

За лісок стриб, стриб, стриб,

По сніжочку — тиць, тиць, тиць.

Під кусточек присів,

Сховатися захотів.

Хто його зловить,

той і водить!»

Кроме того, в славянской мифологии Стрибог — древнее верховное божество пространства, властитель воздушной стихии и времени. Обитель Стрибога располагается между Землёй и Небесами. В древности было прочное представление о «небесной тверди», разделяющей всё наземное пространство на два яруса: в верхнем ярусе находились хляби небесные, а в нижнем, под гигантским куполом тверди, ходило солнце, а края купола опирались на край земли. Верхний ярус небес над твердью — царство Стрибога. Нижний с солнцем и землёй — царство Даждьбога. Оба яруса вместе — небеса. Поэтому Стрибога считали посредником между высшим и нижним мирами.

«Се вітри, Стрибожі внуки, віють з моря стрілами на хоробрі полки Ігоря…»

Слово о полку Игореве

Несмотря на разные заслуживающие внимания домыслы, в оригинале мультфильма «Труп невесты» звучала фраза «Hopscotch», где англ. «Hop» (укр «Гоп» — прыжок в высоту в танце (ЕСУМ, c. 562) «Гопак») подразумевает прыжки в игре, известной нам как «Классики».

«Гопак», неизвестный художник конца XVIII в.

«Гопак» 1960 г.

Согласно славянским поверьям, все кто умер преждевременной смертью (суицид или убийство) доживают положенный им при рождении срок «за гробом». Это объясняет почему Эмили жила в мире мёртвых и только в финале вознеслась.

«Як вмре чоловик своею смертью, то йде або на небо — в рай, або в пекло, до черта. А хто повисытся, або втопытся, той на небо не йде, а ходыть соби по земли… Бо его Бог не клыче, то вин и ходыть, поки не прыйде ему час, значится» ([Кудринский 1894, с. 107] — Волынское Полесье).

«Прочие, после своей смерти мучатся, одинаково выходят из могил и бродят по свету: их, говорят, земля не принимает; тело их будто бы все тлеет, а тень бродит по свету» [Минх 1890, с. 17].

Дмитрий Зеленин «Очерки русской мифологии»

В былые времена верили, что умершие до брака невесты не имеют покоя в могиле, они встают из гробов в полночь и, встретив мужчину, принуждают танцевать с ними до тех пор, пока он не упадет замертво.

В фольклоре южных славян имеются женские духи или феи – вили. Опера Пуччини «Вилли» рассказывает о девушке, умершей накануне свадьбы, и о том, как она стала вилой.

«Молодые невесты, умершие, не дожив до дня свадьбы, но сохранившие в сердце такое неистраченное и страстное влечение к танцам, что по ночам они встают из могил, стаями собираются на дорогах и в полночный час предаются буйным пляскам. Наряженные в подвенечные платья, с венками цветов на головах и сверкающими перстнями на бледных руках, смеясь страшным смехом, неотразимо прекрасные виллисы танцуют под лучами луны, танцуют все бешеннее, все исступленнее, чувствуя, что дарованный им для танца час на исходе и пора возвращаться в ледяной холод могилы»

Гейне Генрих «Флорентийские ночи»

У восточнославянских народов был особый дресс-код для погибших до замужества девушек – их венчали прямо на похоронах. Наша Эмили нарядилась в свадебное платье матери и была в нем убита.

Одна из главных особенностей облика умершей невесты у восточных славян – распущенные волосы и венок. Украинцы часто надевали на голову невесте позолоченный венок из барвинков. Весь красный цвет, символизирующий на свадьбе любовь и рождение, заменяли на голубой. Синий или голубой цвет в данном случае символизировал причастность к потустороннему пространству. С покойницы снимали красное намисто и вынимали серьги, в венках использовали голубые ленты.

В «Русской разбойничьей песне» Степана Шевырева появляется деталь, напоминающая сюжет «Труп невесты», когда жених и невеста сбегают в лес, чтобы тайно венчаться вне церкви.

Темна, грозна была ночь,

Грозней твоего отца,

Как красавицу дочь

Я увез у купца.

Не в божьем дому

Мы венчалися:

Во сыром бору

Сочеталися.

Так у восточных славян жених и невеста могли обвенчаться, трижды объехав заветный дуб. Также чета должна была преодолеть ритуально отмеченные границы – порог дома, ворота двора, границу села, реку. Балладные невесты, за которыми приходили покойные женихи, выходили за пределы ритуального пространства: Людмила вышла на крыльцо, а Светлана – за ворота двора. Бёртоновский Виктор переступил все перечисленные границы (порог, мост над рекой, границы города), оказавшись в потусторонней зоне, где как известно в ночное время правит нечистая сила. Мифология леса связана с древними представлениями о трех основных мирах, где лес является срединным миром между верхним, сакральным, и нижним, миром мёртвых. Пресечение леса в данном случае знаменует смерть.

Пыль катится вслед клубами;

Скачут мимо них рядами

Рвы, поля, бугры, кусты;

С громом зыблются мосты.

Светит месяц, дол сребрится;

Мертвый с девицею мчится;

Путь их к келье гробовой.

«Людмила», Василий Жуковский

Тим Бёртон снова окружил себя и зрителей личными персонажами: жених Виктор похож на повзрослевшего Винсента, собака Скрэпс – на Зиро и Франкенвини, а невеста Эмили – на чувственную Салли с намёком на невесту Франкенштейна. Мир мертвых – это очередная насмешка над живыми, что мы уже видели в «Битлджусе».

«Во мне всегда находили отклик монструозные персонажи и культуры вроде мексиканской с ее Днем мертвых, потому что я ощущал в них какую-то жизнь… Я вырос в атмосфере пуританского пригорода, где смерть считалась чем-то негативным и мрачным. Но, увы, она приходит ко всем, поэтому мне всегда были близки культуры, которые помогали ощутить смерть скорее как часть жизни»

Тим Бёртон

«Труп невесты» был престижным дорогостоящим проектом и Тим Бёртон смог собрать интересный состав озвучивания, куда вошли Джонни Депп, Хелена Бонэм Картер, Альберт Финни, Кристофер Ли и Дэнни Эльфман. Так что при просмотре мы слышим профессиональные реплики и плюс ко всему песни. Проблем, сопутствующих «Кошмару перед Рождеством», на этот раз не предвиделось. Для съёмок фильма впервые вместо кинокамеры использовали цифровой зеркальный фотоаппарат Canon.

«В моих фильмах есть песни, но исполняет их не Селин Дион…»

Тим Бёртон

«Труп невесты» будоражит воображение. Здесь романтику сопровождает холодное дыхание и стук костей. Однако любовь превыше всего и если смерть разлучает, то ненадолго!