Маевка на Гребном канале

0

Раннее, тихое, безоблачное утро первого мая. Распаханные поля целомудренны и пушисты черноземом. Над озером легкой дымкой стелется белый прозрачный туман. Разноголосье проснувшихся птиц перекрывает прекрасная трель соловья, оканчивающего свои ночные арии любви. Ему пытаются вторить вылезшие на кочки, поросшие мхом, местные лягушки. Деревья покрыты нежными зелеными листочками, трава под ними свежа и высока. Чудо, как хорошо!

Но вот с трассы, идущей на Овидиополь, по направлению к роще поворачивает одна машина, за ней вторая, третья… Они спускаются между распаханных полей по наезженной грунтовой дороге и занимают пока еще свободные лучшие места на полянках и у воды. В течение получаса уже разноголосье моторов автомобилей перекрывает щебетание и пение птиц. Выпрыгивающие от нетерпения из машин городские любители природы, с дикими криками вытаскивают кульки, ящики, столики, подстилки, мангалы. Братья меньшие затихают от недоброго предчувствия празднования праздника Труда братьями старшими. Лягушки на берегу, выпучив от страха глаза, прыгают в спасительный черный ил и стараются поглубже в него зарыться. Соловей понимает бесполезность конкуренции с ревущими мощными динамиками магнитофонов в автомобилях и тихо замирает в ветвях. Ласточки прекращают строительство гнезд, делая себе вынужденный выходной. Мыши-полевки прячутся между комьями чернозема, лишая тем самым завтрака полевых соколов. Только мудрые вороны да непоседливые сороки, видевшие за свою долгую жизнь уже не раз приход городских жителей в лоно природы, спокойно наблюдают за происходящим, ожидая обильных объедков, однако проявляя все же осторожность от непредсказуемого поведения солидарных с трудящимися всех стран.

Поднявшееся в небо солнце разогревает майский воздух и освещает все вокруг. Роща уже напоминает выездной выставочный автосалон. Выхлопные газы, поднявшиеся вверх, заставили кашлять и заикаться испуганную кукушку и тереть глаза перьями на крыльях ожидающих обеда ворон. Капающее из под капота масло из дырявых шлангов и разлитый на затоптанную траву бензин для разжигания костров делают привычной, почти домашней, атмосферу для пришельцев мегаполиса. Надышавшиеся парами испаряющегося бензина муравьи, полностью теряют ориентацию в пространстве и тащат добычу в чужой муравейник. Жуки и пауки бросают в панике насиженные места и скрываются в коре деревьев, не боясь заблаговременно улетевшего дятла.

Аттракцион невиданных зрелищ дорвавшихся до матушки-природы гомосапиенсов-одесситов набирает обороты. Пьяные выкрики «Мир, труд, май!» многими рифмуются словом «Наливай!». Стаканы наполняются ежеминутно, музыка звучит все громче, головы туманятся от соприкосновения с прекрасным. Привезенные с собой домашние питомцы – собаки и даже две кошки, растерянно бродят между очагами веселья, не обращая никакого внимания на выкрики «Фу!», «Брысь!» и «Ко мне!». Дети асфальта, счастливые отсутствием опеки занятых отдохновением души и тела взрослых, превращаются в юных вождей краснокожих, прыгающих и бегающих с перекошенными от возбуждения лицами.

Пустые бутылки из-под водки мастерски перебрасываются назад за голову наработанным жестом, часто при этом разбиваясь о стеклянную тару, оставшуюся после прошлогоднего посещения оазиса загородной природной гармонии. То там, то здесь певуньи и певцы начинают сольные концерты, лежа на траве и облокотившись головами на руку. Звучащие шлягеры прошлых лет берут за душу искренним исполнением слушателей, наполняя их глаза слезами, разбавленными алкоголем. Забытые слова песен восполняются частыми спасительными «Ла-ла-ла-ла..», воодушевленно подхватываемыми публикой в зеленом театре. Все чаще можно наблюдать потенциальных натурщиков для скульптур писающих дядь и теть, не говоря уже о детях.

День разгорается. Дым от костров закрывает половину неба и покрывает озеро плотной завесой, заставляя улетать чувствовавших до сих пор себя в относительной безопасности на воде бакланов и чаек. Жаждущие движения и влекомые природным инстинктом городские ипохондрики начинают судорожно дергаться под какофонию музыкальных звуков и нечеловеческих криков, создавая впечатление присутствия на слете шаманов-любителей.

Периодически вспышки безудержной радости сменяются мгновениями некоторого затишья, связанного с внезапным засыпанием в самых неожиданных местах от выпитого алкоголя и истраченной на отдых ценной жизненной энергии.

Вечереет. Уставшие любители природы и первых дней «мая-чародея», усаживаются в свои железные четырехколесные колесницы, которые оглашают воздух ревом отдохнувших моторов, снова выпуская при этом, но уже на прощание, клубы выхлопных газов. Оставленные кучи пластиковых разноцветных бутылок, запачканные различными соусами для шашлыков одноразовые тарелки, скомканные салфетки, порванные кульки, превращают до этого зеленую рощу в урбанистическую картину «A la naturel», с явным намеком на городскую эмансипацию.

Наконец, все стихает. Лишь несколько машин, скорее всего с влюбленными парочками, остаются ночевать, чтобы завтра первыми, еще до рассвета, продолжить цивилизованный отдых на природе в прекрасном и экологическом месте у Гребного канала.

Да здравствует Международный день солидарности трудящихся! Ура, товарищи!

Владимир Дроздовский